– Какая-то разборка была, – сообщил он. По комплекции муровец почти не уступал фээсбэшнику, может, на пару сантиметров пониже. И вообще они чем-то походили друг на друга – может, уверенными манерами, может, одинаковым прищуром глаз и привычкой испытующе рассматривать окружающий мир.

– Кого-то тащили, в «Волгу» запихивали. Потом все в «микрашку» залезли, и рвануло. А «Волга» уехала. Будете брать дело?

Фокин пожал плечами, провожая взглядом взрывотехника. Тот закачал в пробирки несколько порций дыма и гари и направился к синему «рафику» – передвижной лаборатории следственного управления.

– Вряд ли. Сейчас посмотрим – есть ли для нас интерес...

Клевец с шумом втянул воздух приплюснутым треугольным носом. Комитетчикам проще. У них слаженная бригада, техника. Захотят – возьмут дело, захотят – уедут и все свои материалы заберут. А понадобится им – останутся вроде в стороне, да будут чужими руками жар разгребать: дергать за невидимые ниточки и управлять прокурорскими следаками да милицейскими операми.

– Хорошо тебе. Тогда хоть закурить дай. Фокин протянул пачку, она почти утонула в его огромной лапе.

– Кого взорвали, знаешь? – буднично поинтересовался он.

Клевец усмехнулся.

– Думаешь, я ясновидящий? Как только узнаю, тебе первому скажу.

Муровец вновь погрузился в толпу. Почти сразу к Фокину подошел Ярков.

– Странное дело, – взрывотехник был явно обескуражен. – Спектр не идентифицируется. Ни с одной контрольной хроматограммой пробы не совпадают! А у нас сто двадцать восемь образцов – все взрывчатки Европы и наиболее распространенные в мире!

В крепкой голове Фокина щелкнуло пусковое реле. Неизвестная взрывчатка – безусловный повод для того, чтобы принять расследование к своему производству!